Процессуальные нарушения

Хулио Фернандес Бултй
Доктор юридических наук,
Профессор Факультета Права Гаванского Университета,
Почетный профессор Гаванского Университета.

Притеснения осужденных, нарушения закона

VIII Поправка к Конституции США, принятая в 1791 году, которая является частью «Закона о правах», гласит о запрете «жестоких и необычных наказаний».

Очевидно, что это норма очень открытая и могла интерпретироваться, при необходимости, с недостойными намерениями, а также нарушаться с определенной легкостью. Некоторые юридические международные нормы освещают значения, которые приняли некоторые концепты и юридические категории.

В «Декларации о Защите всех лиц от пыток и другого вида жестокого, негуманного и унизительного отношения», принятой на Генеральной Ассамблее Объединенных Наций 9 декабря 1975 года, в Резолюции 3 452 (XXX), в первой статье указывается, что считаются пыткой и, соответственно, должны быть классифицированы как «жестокое наказание» «действия, в результате которых общественный служащий или другое лицо от его имени преднамеренно причиняет человеку мучение или тяжелые страдания, физические или умственные, с целью…»

Ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что подвергнуть полной изоляции человека сначала на 17 месяцев, а потом на 48 дней, без его личных вещей, лишив его возможности получать вести из внешнего мира, без связи и возможности общения со своими родными, знакомыми и близкими, со строгими ограничениями, с давящим ограничением физического пространства, в которое их поместили, не иметь возможности даже описать свои впечатления и без каких-либо внятных пояснений или оправданий – все это причиняет тяжелые страдания не только физические, но и моральные.

Тем не менее, кто-нибудь бегло прочитает вышеупомянутую первую статью Декларации, которую мы комментируем, и подчеркнет, что то, что она гарантирует, не запрещает применения жестких мер, которые вытекают из санкций лишения свободы, поскольку в последнем абзаце этой же статьи говорится: «Не считаются пытками мучения или страдания, вытекающие из законного лишения свободы, являющиеся неотъемлемой его частью или инцидентом в той мере, в которой они будут соответствовать «Минимальным Правилам Обращения с Заключенными».

Очевидно, что здесь речь не идет о тех страданиях, которые пережили пятеро кубинских заключенных во время двух длительных ссылок.

Страдания, которые они пережили, не являлись «лишь неотъемлемой частью лишения свободы». По отношению к ним были использованы злоупотребления властью с нанесением ущерба человеческому достоинству вследствие изъятия у них предметов личной гигиены и предметов, являющихся памятью об их родных и близких.

Эта мера не могла быть применена в качестве наказания, поскольку поведение осужденных не заслуживало таких крайностей из-за плохой дисциплины, нарушения порядка или безопасности тюремного заведения.

Минимальные правила содержания заключенных

Длительное содержание заключенных в одиночных камерах было, помимо прочего, нарушением «Минимальных правил содержания заключенных», принятых на Первом Конгрессе Объединенных Наций о Предотвращении Преступлений и Отношении к Правонарушителям, который проводился в Женеве в 1955 году, а также на Экономическом и Социальном Совете в Резолюциях 663 (XXIV) от 31 июля 1957 года, и 2076 (LXII) от 13 мая 1977 года.

Правило 29 гласит, что Закон или Регламент в каждом случае устанавливает, какое поведение является нарушением дисциплины, характер и длительность дисциплинарных взысканий, которые налагаются, и кто уполномочен их применять. Все это было нарушено в случае с содержанием осужденных в одиночных камерах дважды, поскольку им ни разу не сообщили причин изоляции, которой они были подвергнуты.

Пункт 2 Правила 30 гласит, что «Ни одному заключенному не будут применяться санкции без предварительного оповещения о нарушении, в котором его обвиняют, и без возможности использовать предварительно свою защиту».

В разделе 3 того же Правила 30 говорится: «Телесные страдания, содержание в темной камере, а также любые другие жестокие, бесчеловечные и унизительные наказания полностью запрещены в качестве дисциплинарных санкций».

Похоже, что для американских властей не считается жестоким прервать нити связи человека со своим социальным окружением, воспрепятствовать его связи со своими родными, лишить его всех личных воспоминаний, воспрепятствовать воплощению его идей, стремлений, воспоминаний или планов в письменном виде, даже когда речь могла идти о его идеях по стратегии защиты. Похоже, что не считается негуманным и унизительным заставить человека, гражданина США, перенести позор и боль от свидания со своей младшей дочерью, будучи гротескно прикованным цепями к стулу.

Похоже, что не считается жестоким также запретить видеться со своей дочкой, которая проживала в том же районе, является американской гражданкой, и которую он смог видеть за 17 месяцев один лишь раз.

Международный Закон не оставляет сомнений в отношении этого потому что, Статья 2 «Декларации о Защите всех граждан от пыток и прочего жестокого, бесчеловечного и унизительного отношения» высокопарно гласит: «Все пытки или другое жестокое, бесчеловечное и унизительное отношение являются оскорблением человеческого достоинства и будут осуждены как нарушение постановлений Устава Объединенных Наций, прав и основных свобод человека, провозглашенных Всемирной Декларацией Прав Человека».

Препятствованием общению Рене с младшей дочерью была нарушена Декларация и Всемирная Конвенция о Правах Ребенка.

Как и в вышеупомянутой Декларации, принятой на Генеральной Ассамблее Объединенных Наций в своей Резолюции 1 386 (XIV) от 20 ноября 1959, так и в содержании Конвенции, где параграф 3 Статьи 9 гласит, что ни коим образом нельзя никогда запрещать ребенку регулярно общаться со своими родителями - что было грубо нарушено в ситуации с дочерью осужденного Рене Гонсалеса, которая является американской гражданкой.

В свете изложенного выше, процесс был неоднократно нарушен, попирая нормы Международного Права и основ Международного Закона, очень почитаемых американским народом. Кроме того, была нарушена VIII Поправка к Конституции, вследствие чего процесс должен быть объявлен недействительным с момента первой ссылки обвиняемых.

Отказ в прошении смены места проведения судебного слушания

Опрос, проведенный профессором университета Флориды, господином Гари Мореном, показал общественности настроенность против пятерых осужденных кубинцев и показал, что все они в общественном мнении и средствах массовой информации Майями были уличены как агенты кубинского Правительства, и во всех вменяемых им обвинениях, с первого момента после их задержания.

Одним из важных и значительных нарушений, которые имелись в процессе против пятерых кубинских патриотов, осужденных Судом Округа Майями как возможные шпионы, был, без сомнений, отказ сменить место проведения судебного слушания с вышеназванного округа на другой, более приемлемый.

Основная причина заключалась в высокой степени предрассудков и неудержимом враждебном климате, который существует в общественном мнении и влиятельных средствах массовой информации в Майями, которые препятствуют тому, чтобы любой суд мог выполнять свои действия поистине независимо.

Данное нарушение не ограничивается моментом или случаем процесса, оно затрагивает весь процесс, аннулирует его, так как препятствует органически справедливому процессу и законным базисам управления правосудием в США.

Отказ в смене места проведения судебного слушания, запрошенной должным образом адвокатами-защитниками пятерых кубинцев, явил собой, помимо всего прочего, грубое нарушение V и VI Поправок к американской Конституции, вследствие чего остальная часть процесса была совокупностью действий, полностью нелегальных и противоречащих Конституции.

В первую неделю февраля 2000 года адвокаты Защиты представили предложения с запросом, чтобы суд бел переведен в Форт Лоудердейл. Они аргументировали это тем, что

в Майями находилось основное ядро того, что они называют антикастризмом - не что иное, как террористические ультраправые элементы. Эта просьба объясняется опросом, о котором уже говорилось, и который выплеснул существующие в Майями предрассудки на обвиняемых. Госпожа Судья 27 июля отклонила эту просьбу.

Вследствие этого, в подходящий момент судебного процесса, адвокаты-защитники пятерых обвиняемых кубинцев - Герардо Эрнандеса, Рене Гонсалеса, Антонио Герреро, Рамона Лабаньино, Фернандо Гонсалеса - подали прошение в Окружной Суд о смене судебного округа в соответствии с Поправками V и VI к Конституции Соединенных Штатов Америки, которые гарантируют в Норме 21 «Свода Правил о Доказательствах» право обвиняемых на смену места проведения судебного слушания в том случае, если Округ не соответствует основным гарантиям для проведения справедливого и беспристрастного судебного процесса.

Эти прошения, как уже говорилось, были отклонены 27 июля 2000 года, и тем самым были нарушены Поправки V и VI к американской Конституции, и судебный процесс был недействителен вследствие отсутствия минимальных гарантий для его беспристрастности, справедливости и законности. Таким же образом были нарушены международные юридические процессуальные основы так называемого справедливого процесса.

Десять первых поправок к американской Конституции датируются, начиная с 1791 года и являются специальной группой, известной как «Билль о правах», то есть Декларация о Правах. Если все поправки составляют органическую часть американской Конституции, то эти десять имеют особое значение в целом, и в частности - в отношении использования гражданских прав и гарантий.

Поправка V устанавливает, кроме прочих основных прав любого человека, что человек не будет «лишен жизни, свободы или собственности без надлежащего законного судопроизводства». Поправка VI прямо и точно говорит: «Во всех криминальных делах обвиняемый имеет право на быстрый и публичный судебный процесс перед беспристрастным государственным судом присяжных округа, в котором было совершено преступление, округа, предварительно назначенного Законом…»

Судейская американская система этому пункту придает особенное значение. Поскольку вердикт об оцениваемых поступках зависит от этого Суда присяжных, то необходимо, чтобы он был полностью независимым и руководствовался самыми высокими интересами справедливости и закона.

В Соединенных Штатах накопилось большое количество судебных прецедентов с полной юридической и окончательной правовой действенностью, связанной с легальной англосаксонской системой, и в частности, по данному вопросу.

Суть данного правила ясна, но стоит напомнить легальную доктрину, основанную прецедентом, установленным в деле Эрвина против Даунда, в которой говорится:

«Право на слушание дела через присяжных заседателей гарантирует обвиняемому справедливый суд посредством беспристрастной и незаинтересованной судейской коллегии. Ошибка в установлении справедливого слушания дела нарушает даже минимальное регламентирование процесса. Справедливый суд, со справедливым трибуналом – основное условие для правильного судебного процесса».

В предоставленных прошениях о замене места проведения суда подчеркивались предвзятые действия влиятельной части кубинской общины, проживающей в Майями, и очень активной в Кондадо Дейв, во Флориде, которая настроена против кубинского режима. Упоминалось о политической оппозиции этих индивидуумов против Революции, основанной на политически-исторических доводах, и считалось, что в этих условиях существовал климат предубеждений и привязки к принятию начальной позиции в Кондадо и Округе, в которых, следовательно, никакой суд присяжных не смог бы беспристрастно реализовать свои полномочия.

Когда старались подытожить наличие этих предубеждений, профессором Университета Флориды, господином Гари Мореном был проведен опрос, который подчеркнул наличие общественного предубеждения против пятерых обвиняемых кубинцев и показал, что все пятеро были уже уличены общественным мнением и средствами массовой информации Майями в том, что они – агенты кубинского Правительства, и люди были убеждены в достоверности всех обвинений, которые им приписывались.

Опрос, проведенный профессором Гари Мораном, доказывает наличие в Кондадо Дейд в Майями общественного предубеждения против обвиняемых, которых уже считали «агентами коммунистического правительства Фиделя Кастро».

Эти выводы опроса проявлялись с первого момента процесса отбора Присяжных заседателей, который начался 27 ноября 2000 года. В затяжном процессе отстранения более чем 200 возможных Присяжных заседателей было установлено большое число людей, которые имели отношение, были знакомы и даже зависели по работе от важных активных представителей антикубинской эмиграции, действующей в Майями.

Суд присяжных под давлением

Ситуация политического давления на возможных Присяжных заседателей была настолько очевидной, что газета El Nuevo Herald, выпускающаяся в Майями, в своей статье, опубликованной 2 декабря, признавала: «Страх перед бурной реакцией со стороны кубинской эмиграции в случае, если суд присяжных решит оправдывать пятерых человек, обвиняемых в шпионаже в интересах режима Кубы, вынудил многих возможных кандидатов обратиться к госпоже Судье с просьбой освободить их от выполнения своих гражданских обязанностей». В той же статье, немного далее, приводятся слова Дейва Куэваса, отца троих малолетних детей, которого освободили от участия в судейской коллегии, и который заявил: «Да! Я боюсь за свою безопасность, если вердикт не устроит кубинскую общину».

Во время первой сессии индивидуальных интервью возможных присяжных заседателей, рассматривалось 16 человек, из них осталось только девять,- семеро были отозваны из-за своего открытого признания, что у них были предубеждения против обвиняемых; кроме этого, создалось общее впечатление, что, как минимум, еще четверо не были откровенны до конца и остались в Судейской коллегии, чтобы спасти мир от «коммунизма Кастро».

Когда Защита использовала свое безапелляционное право и вначале наложила вето на 15-ых кандидатов в присяжные, число которых затем дошло до 18 против 11 со стороны Прокуратуры, было установлено, что эта цифра безапелляционных вето касалась тех случаи кандидатов в присяжные, относительно которых была рациональная презумпция предубеждений.

В свою очередь, было замечено, что Прокуратура, реализуя право безапелляционного вето, действовала открыто согласно расистского патрона, пытаясь убрать из Судейской коллегии наиболее возможное число чернокожих. Эти действия привели даже к заявлению адвоката Защиты Паула МакКенна, кто обратил внимание на то, что Прокуратура убрала четверых из шести чернокожих, и на данной инстанции попросил объяснений о причине исключения хотя бы двоих последних.

Ответы Прокуратуры были, без сомнений, мало скрупулезными и полностью уклончивыми. При последующем вынесении безапелляционных вето Прокуратурой, на которые Защита дала возражения, как в случае с Вандой Томас, Прокуратура объяснила, что на этого члена наложили вето потому, что во время допроса судьи у нее были скрещены руки, и она отвечала односложными словами. Добавили, что она родилась в Панаме, и у одного из обвиняемых, Антонио Герреро, имеется в Панаме ни более, ни менее, как сын от панамской женщины.

Многие из возможных свидетелей говорили о своей боязни конфликта с неудержимой кубинской эмиграционной общиной. Несомненно, что этот фактор присутствовал и во время всего судебного процесса, и также обусловил поразительную форму, в которой Присяжные заседатели вынесли вердикт, спустя всего несколько часов после совещания, не выказав каких-либо сомнений перед Судьей.

Действительно, очень странно, что господин Бучнер, председатель Суда присяжных, начав совещание, предоставил Суду программу работы, которая начиналась совещательными сессиями в понедельник в 13:30 часов, продолжалась во вторник, среду и четверг в коротких заседаниях, и заканчивалась, согласно точному предсказанию господина Бучнера, в пятницу, в 16:00 часов. Поразительно, что этот Председатель Суда присяжных, который в действительности был покорным ассистентом Прокуратуры, добился того, чего никто не мог себе представить: единогласия Присяжных заседателей из 12 человек в действительно рекордное время и, кроме того, рассчитав почти наглым образом, когда будут прекращены их дебаты.

На специальной аудиенции, проведенной вне суда газетой The Miami Herald и другими, была подана просьба судье с заявлением о получении копий всех материалов, которые были деклассифицированы секретными американскими службами, и которые служили в качестве доказательств против обвиняемых.

Адвокаты-защитники были против этого заявления, аргументируя это тем, что его выполнение могло иметь негативное влияние на ход суда, так как этой информацией могла бы с легкостью манипулировать пресса и это способствовало бы созданию еще более враждебной атмосферы вокруг судебного процесса.

В конце концов, Суд передал средствам массовой информации три тома деклассифицированных материалов, то есть около 1400 страниц документов.

Это привело к тому, что в период с 20 декабря по 3 января, во время короткого перерыва суда, пресса Майями была начала публикацию многочисленных статей, в которых манипулировали доказательствами; операции и сообщения были использованы без контекста, подчеркивались отягощающие обстоятельства и игнорировалась оправдывающая информация. Информацию привязали к совершенно посторонним людям и фактам, были сделаны многочисленные фальшивые обвинения в кампании против обвиняемых с четкими намерениями выставить их виновными в свершении таких тяжелых преступлений, как преднамеренное убийство и подготовка к террористическим действиям на американской территории, усиливая образ вины перед общественным мнением.

Тем не менее, прецеденты, имеющиеся в американской судейской системе об общих предрассудках Судейской коллегии, очень ясны и категоричны в отношении того, что опровержение решения Суда присяжных в таких условиях не должно исходить из обвинений или рассмотрений, которые собираются в каждом из них, а смена места проведения судебного слушания может и должна основываться на наличии «предубеждений внутри общины», которые могут нанести вред перспективе или видению дела всеми присяжными заседателями, вместе взятыми.

Эта доктрина была подытожена в делах, рассматриваемых Верховным Судом в судебном процессе Райдаукс против Луизиана в 1963 году, США против Гроппи в 1971 году; и Пятым Округом в деле Памплина против Масона в 1966 году.

Разумная вероятность

Госпожа судья Джоан Ленард заявила присяжным заседателям: «Вам нельзя читать об этом деле в газетах, слушать о нем комментарии по радио или телевидению. Пресса может подавать темы, которые не составляют должных доказательств для принятия их во внимание. Вы должны основывать свой приговор исключительно на доказательствах, которые будут предоставлены в этом зале».

Высокий уровень общественного предубеждения, которое витало в воздухе, и давление на судебный процесс со стороны средств массовой информации вместе с ориентацией общественного мажоритарного мнения (или наиболее влиятельного) в уголовном деле может повлечь за собой осложнения в отношении обоснования доказательств.

Поэтому регламентация доказательств для выявления наличия таких предрассудков в общине должна свестись к утверждению «Разумная вероятность» того, что не может проводиться справедливый суд по этим причинам. Это правило было поддержано, например, в деле Сеппарда против Максвелла в 1964 году.

Трудности применения регламентации доказательств согласно Правилу 21(a) были преодолены ранее указанной доктриной, мудро принятой судейской американской системой. «Разумная вероятность предрассудков», превращенная в прецедент по причине вынесенного приговора в ранее приведенном примере дела Сеппарда против Максвелла, была принята Американской Коллегией Адвокатов и превратилась в существенную возможность.

Доказательство разумной вероятности высокого уровня предрассудков в социальном климате, который не может не наносить вреда присяжным заседателям, освобождает от необходимости доказывать, что они один за другим могут подвергаться или подвергаются давлению и предрассудкам.

Если доказано наличие общественного климата враждебности и предубеждений, то также предполагаются предубеждения судейской коллегии. Эта презумпция не только позволяет избежать неприятных обследований каждого суда присяжных, но и упрощает судейские усилия и доказательства, которые необходимы для гарантии справедливого процесса.

Эти заключения были сделаны, например, в деле Соединенных Штатов против Капа в 1979 году в Пятом Округе. Там было сказано, что: «Было широко признано, что обвиняемый, чтобы утверждать, что судейская коллегия подвергается влиянию, должен доказать, что потенциальные суды присяжных действительно предвзято настроены публикацией, осуществленной до суда, доказав таким образом, что предубеждения общины посягают и заражают мнение будущих присяжных. Когда обвиняемый предлагает доказательства наличия предубеждений в общине вследствие большого количества публикаций против него или интенсивного прикрытия прессой, предубеждения вероятны и нет необходимости чего-либо делать еще, чтобы доказывать это».

Эта доктрина (или связанный прецедент) была принята также другими окружными судами, как, например, в деле США против МакВейда, в Оклахома-Сити в 1996 году, также США против Марсельо в 1968 год, США против Хольдера в 1975 год.

Опрос, проведенный профессором Мореном, ясно показал наличие влиятельной общины и общественного мнения, настроенных полностью предубежденно. Тем не менее, такая действительность не могла вытекать исключительно из упомянутого опроса профессора Морена.

Инструкции госпожи Судьи Ленард

Госпожа Судья Джоан Ленард в своих Инструкциях Суду присяжных, данных 6 декабря 2000 года, в начале судебного процесса против пятерых наших соотечественников, в настоящее время - узников Соединенных Штатов сказала, что «Вам нельзя ни с кем обсуждать судебный процесс, ни разрешать так же, чтобы кто-либо говорил вам о деле. Вы не можете говорить об этом деле до самого конца, когда удалятся на совещание для вынесения приговора. Вам нельзя читать об этом деле в газетах, слушать комментарии о нем по радио или телевидению. Пресса может развивать темы, которые не составляют должных доказательств для принятия их во внимание. Вы должны основывать свой приговор исключительно на доказательствах, которые будут предоставлены в этом зале».

Учитывая такие инструкции, которые прилагаются к Праву и которые были забыты судьей Ленард, когда она узнала о прошении о смене места проведения судебного слушания, достаточно было пройти по улицам Майями в дни ведения судебного процесса, почитать местную прессу наибольшей циркуляции или посмотреть телевидение во время любой из передач новостей, чтобы заметить груз предубеждений, агрессивности и политической ненависти, которую они источали.

Судья Ленард не должна была ставить исключительно в зависимость от опроса, проведенного профессором Гари Мореном, презумпцию предубеждений, которая делала суд присяжных недействительным, она вытекала из объективного взгляда в социальном контексте на зал, в котором устанавливалась справедливость.

Тот факт, что не были предоставлены все доказательства, которые могли бы считаться прямыми в этой предубежденной ситуации, не может приниматься как аргумент, оправдывающий отказ прошениям о смене места проведения судебного слушания.

Была затронута суть справедливого судебного процесса, что прямым образом касается самой американской Конституции, охватив, кроме этого, законную форму интерпретации значения регламентации доказательств. Судья должна была заметить действительную ситуацию и взвесить всю ее тяжесть и последствия.

Как можно было проигнорировать то, что речь шла об округе, в котором преобладают элементы кубинской общины очень яростного, агрессивного, безудержного, неконтролируемого, полного ненависти характера с явными мстительными намерениями?

Как не учесть того, что в этой же среде произошли печальные события, связанные с похищением кубинского мальчика Элиана Гонсалеса, и что в том случае необходимо было применить силу американских властей, чтобы привести в исполнение законы Соединенных Штатов?

Как не принять во внимание то, что, когда ребенок вернулся к отцу и к себе домой, эти экстремистские антикастристские элементы совершали жестокие действия, жгли американские флаги, напали на представителей власти и провели демонстрации, в которых свершались акты насилия и явного нарушения американских законов? Как забыть о том, что даже на двоюродного деда мальчика было совершено нападение только потому, что он придерживался сдержанной и обдуманной позиции перед судом?

Достаточно было читать ежедневные местные газеты - любую из них, чтобы убедиться в том, что судебный процесс уже был завершен на передовых полосах. Речь шла о судебном процессе, в котором политический вопрос выходил на поверхность постоянно в негативном свете.

Любой вопрос, связанный с кубинцами, был бы обременительным для Правосудия Майями, но, когда речь шла об обвинениях в шпионаже и других обвинениях с явным политическим привкусом - или этот привкус появлялся в ходе процесса, - было бы непростительной наивностью предположить асептику суда присяжных в такой неприятной и порочной среде.

Судья Ленард не должна была бы ни на минуту сомневаться в допущении смены места проведения судебного слушания. Потому как это не было сделано, все оказалось под давлением этого мстительного климата, и процесс оказался в плену ненужной политизации. Как говорилось ранее, нарушив Правила толкования доказательств и Поправки V и VI к Конституции, процесс превратился в незаконный и неконституционный.

Манипулирование свидетелями, доказательствами и экспертами

В общине, характеризующейся своей злобой, неуступчивостью и нетерпимостью, недостатком этической деликатности, судебный процесс над пятью кубинскими патриотами перешел в дело, насыщенное политизацией, отмеченное грубыми нарушениями самого американского законодательства, включая Конституцию и ее Поправки. Было очевидно, что Прокуратура поддалась давлению сильных групп Майями Дейд и иногда становилась их послушным инструментом, доходя до ничтожного сотрудничества с представителями этих групп. Свершение справедливости также стало прискорбным заложником этой ярости и старой политической ненависти.

Еще до начала судебного процесса над пятерыми кубинцами - в настоящее время политическими заключенными США, он испытывал давление антикубинских организаций, находящихся в Майями. Вырисовывалась картина бури: яростные кампании прессы и широкие демонстрации, направленные на взывания к чувствам предубеждения и ненависти к предполагаемым агентам или шпионам режима Кастро.

В судебном процессе допускались важные и серьезные неточности и нарушения не только процессуальных правил, но и нарушения норм Международного Закона и всемирных принципов, особенно касающихся уважения прав человека, и даже грубые нарушения американской Конституции и некоторых из ее Поправок.

Очевидно, что предъявленные обвинения подсудимым были одно за другим опровержены их адвокатами-защитниками. В ходе дебатов было очевидным, что обвиняемые служили исключительно кубинскому правительству. А если и пытались проникнуть в террористические организации, находящиеся в Майями, то лишь для того, чтобы осуществить свой правый долг - защищать независимость кубинского народа, чтобы узнать и провалить террористические планы против Кубы.

Было очевидным то, что они никогда не собирались осуществлять подобных действий против учреждений и организаций американского Государства, и, тем более, навредить его безопасности. На самом же деле подчеркивается то, что, защищая свою страну от террористических групп Майями, пятеро обвиняемых оказывали одностороннюю услугу безопасности американскому Государству и его народу.

Если бы американское правительство располагало поддержкой, которую предоставляли, например, эти люди, возможно, было бы провалено грубое террористическое нападение 11 сентября 2001 года, жертвой которого стал город Нью-Йорк.

Не только не был оценен недостаток типизации вменяемых преступлений, но и были нарушены важные правила и принципы в практике и оценке доказательств.

Для предъявления доказательств государство постепенно деклассифицировало документацию, имеющую отношение к судебному процессу согласно отборочным критериям, о которых не сообщалось, так что процесс располагал этими так называемыми документальными доказательствами по мере их подачи, что препятствовало надлежащему изучению данной документации защитой.

Скупая деклассификация документов

К этому добавляется то, что в определенные моменты защита не могла свободно располагать этой документацией, которая постепенно деклассифицировалась, и вынуждена была изучать ее с очевидным ограничением места и времени.

С другой стороны, не стало известным, существуют ли другие документы, имеющие отношение к делу, которые не были деклассифицированны и которые впоследствии оставили пробелы в информации, необходимой для свершения справедливого процесса.

В этом смысле очень интересно признание одного из наиболее важных свидетелей Прокуратуры, господина Стюарта Хойта, эксперта контрразведки ФБР, выступившего на суде 11 января. Это – свидетель с опытом работы против Кубы, который на своем выступлении рассказал о структуре кубинской разведки, основываясь на своих знаниях вопроса, хотя и добавил множество спекуляций.

Согласно источникам, присутствующим на суде, Хойт имеет определенную репутацию эксперта, и он не был нахально не честным: он умело смешал свои спекуляции с некоторыми документами-доказательствами и, несомненно, оставил хорошее впечатление на Присяжных заседателей своими знаниями и опытом. Но в конце своего выступления он совершил ошибку, сказав: «Прокуратура должна была бы ознакомить со всеми документами, которые она скрывала» Таким образом, их же свидетели делали очевидным то, что совершались мошеннические махинации с документацией, предположительно, свидетельской, отданной в руки Суда.

В отношении свидетелей и экспертов допускались вопиющие манипуляции - как очевидная подготовка первых, так и монтаж в заявлениях, даже экспертов.

А поэтому, чтобы всего лишь продемонстрировать некоторые из вышеназванных нарушений справедливого процесса, хотим рассказать о первом эксперте, рекомендованном Прокуратурой. Это был специалист по частоте систем связи, который сосредоточился на пересечении радиокоммуникаций, сделанных обвиняемыми. После встречного допроса, проведенного Защитой, стало очевидным, что эксперт был подготовлен Прокуратурой, так как признал, что ему выдали сводки коммуникаций, о которых он должен был рассказать. В подобном случае предполагалось, - и это было бы элементарно честно, что он должен был предоставить сводки радиокоммуникаций лично, поскольку он сам их перехватил и оценил.

Точно так же, с 17 по 23 января, Прокуратура вызвала на суд эксперта ФБР, Ричарда Джаннотти, который ограничился чтением фрагментов перехваченных сообщений и других документов, предположительно - использованных в работе сети. Во время его выступления Прокурор указал свидетелю, какие страницы он должен был читать, и постоянно его перебивал, стараясь, чтобы заслушивалась только определенная часть содержания избранных сообщений, которые могли быть обвинительными, только если их изъять из контекста и упустить оправдательную часть.

Манипуляция свидетелями также была очевидна во встречном допросе Защитой свидетеля от Прокуратуры, Гильермо Лареса, принадлежащего к контрреволюционной организации «Братья по спасению», и в представлении видеозаписи полета, которая дерзко доказала, что он врал в своих предыдущих показаниях.

На самом деле, честность Лареса была показной с самого начала дачи его показаний, когда, казалось, он – сомневается и постоянно просит помощи взглядами у адвоката «Братьев по спасению», Софии Повель-Кастро, к которой Судья была вынуждена обратиться с замечанием из-за знаков, которые она подавала свидетелю во время его дачи показаний посредством движений головой и других видимых сигналов.

Шоу в суде

Свидетель от Прокуратуры, известный террорист Хосе Басульто, вынужден был признаться перед допросом Защиты в своих террористических действиях против Кубы, и при таких обстоятельствах, переполненный гневом, он накинулся на адвоката-защитника, которого обвинил в том, что тот - агент кубинской разведки.

Арнальдо Иглесиас, член «Братьев по спасению», предстал на суде первого февраля как свидетель того, как были сбиты самолеты, кого Прокуратура, очевидно, подготовила, чтобы сенсибилизировать Суд присяжных взволнованным показанием, которое даже пресса оценила как самый волнующий момент судебного процесса, несмотря на то, что его речь многократно прерывалась возражениями Защиты.

После встречного допроса Арнальдо Иглесиаса, во время которого адвокат МакКенна был категоричен, было видно, что свидетель противоречив в своих выступлениях и признал, что в день инцидента планировалось испытывать боеприпасы. Это позволило Защите задать себе и Суду вопрос, для чего, предположительно, гуманитарная группа нуждалась в чем-то подобном. Последующий телефонный звонок, который сделала адвокат «Братьев по спасению» в газету El Nuevo Herald, с попыткой объяснить, для чего предположительно пытались использовать эти взрывные механизмы, показывает, каким слабым и неубедительным было выступление Иглесиаса.

Тем не менее, хочется подчеркнуть, что во время допроса Иглесиаса адвокат МакКенна доказал сказанную им ложь, используя изложение всех заявлений, которые он предъявил радио и прессе, когда сам себя назвал «пресс атташе» организации «Братьев по спасению», на что свидетель ограничился высказыванием о том, что ничего об этих заявлениях не помнил.

В последующем допросе свидетеля Защитой в определенные моменты ему предоставляли экземпляр газеты с его фотографиями и интервью, на что он лимитировался высказываниями о том, что фотография - его, но вопросы он не помнит. Нелепая ситуация, которая повторялась перед каждым вопросом и каждым документом, которые были ему предъявлены.

Предел, который должен был свести на нет «правдоподобность» показаний свидетеля, настал, когда Защита обратила внимание Судьи на незаконные действия, которые производил свидетель во время дачи своих показаний (подглядывал в записи, сделанные на его ладони и исправлял предыдущие ответы по кажущейся просьбе Прокуратуры). Когда Судья попросила его показать руки, Иглесиас, который выходил на минуту, сказал, что он их уже помыл.

Прочие манипуляции

Еще одна манипуляция доказательствами произошла, когда не было уделено надлежащее внимание и оценено значение показаний американских экспертов, выдающимся личностям и бывшим служащим американского правительства, таким как: Юджин Кэрролл, Ричард Нуксио, Чарльз Смит, Сесилия Капестани или Эдвард Иткинсон, последний из них удостоверял, что Куба не представляет опасности для Соединенных Штатов, но ей было необходимо иметь «глаза и уши во Флориде», чтобы быть настороже возможного военного вторжения.

Таким же образом были созданы препятствия и испорчены показания свидетелей защиты, которые давали свои разъяснения на Кубе, и на видеозаписях показаний которых, необъяснимым образом исчез звук голосов.

Как пример этих показаний свидетелей и экспертов самой Прокуратуры, которые были проигнорированы, можно назвать очевидную ситуацию со специалистом, экспертом авиации Чарльзом Леонардом, который был уже притянут к гражданскому судебному процессу против Кубы по той причине, что были сбиты самолеты, и кто во время встречного допроса Защитой признал неоднократные нарушения «Братьями по спасению» воздушного кубинского пространства.

Леонард признал и также заявил, что вышеназванная организация была неоднократно предупреждена о риске полетов в северной зоне Острова (это - зона с ограниченным облетом) и признал, что кубинские власти неоднократно жаловались на вторжение в свое воздушное пространство. Он также сказал, что, если бы это было в Майями, можно было ожидать принятия подобных мер.

В этом смысле 6 марта, когда Защита начала слушание дела Герардо Эрнандеса, первым этапом которого было оспаривание предъявленного обвинения в конспирации с целью совершения убийства, в своих свидетельских показаниях Адмирал в отставке Юджин Кэрролл рассказал о предупреждениях, которые он получил на Кубе в отношении провокаций «Братьев по спасению» и возможным сильным ответом нашей страны, как и о передаче им этих предупреждений в Государственный Департамент и в Пентагон. Он также умалял значение предполагаемых секретов, которые могли узнать обвиняемые в американских военных учреждениях.

На вопрос Прокурора, имеет ли право страна сбивать самолет в международных водах, свидетель ответил, что если имеет место преследование, и он выходит за территориальные воды, то имеет право.

Одна из свидетельниц Федеральной Администрации Авиации предоставила копии документов, которые передал Государственный Департамент, где ставился вопрос о том, что нужно было принимать меры или все закончится трагедией. Также один из этих служащих, Чарльз Смит, признал то, что он лично предупреждал Басульто о том, что его могли сбить, если он будет продолжать свои провокационные действия.

После свидетельских показаний бывшего государственного служащего Ричарда Нуксио стало очевидным то, что Куба должна была отправить в Соединенные Штаты людей, которые бы следили за планами действий против своего народа, в качестве элементарной меры национальной защиты.

Нуксио признал, что кубинское правительство должно действительно быть убеждено, что, как Басульто, так и Сауль Санчес, имели планы террористических акций против Острова, основываясь на антецедентах их насильственных действий, которые он признал. Он также сказал о присутствии служащих в Правительстве, которые предупреждали глав контрреволюционеров о возможных мерах, которые могли бы быть приняты против них, и о действиях, которых необходимо было придерживаться, чтобы этого избежать.

Правда, которой пренебрегли

Во время судебного процесса были и такие свидетели, которые должны были бы находиться на скамье подсудимых.

Известный глава «Братьев по спасению», признанный террорист Хосе Басульто - один из таких. Его не должны были допустить в качестве свидетеля. Против него самого нужно было брать показания с целью открытия судебного дела, когда он был вынужден признать свои антецеденты как оперативник ЦРУ, его подготовку в разведке, вопросы о системах связи, взрывчатых веществах, саботаже и подрывной деятельности в Панаме, Гватемале и США. Его инфильтрация на Кубу с целью помочь в подготовке военного вторжения на Плайя Хирон, участие в террористических действиях, среди которых было нападение с 20 миллиметровым пулеметом на кубинский отель в 1962 году, в котором часто останавливался Главнокомандующий. Он указал, что использовал фальшивую документацию при повторной инфильтрации на Кубу как участник военной операции «командо» для саботажа установки по размещению ракет, но в итоге операция была отменена.

Защита ввела в качестве эксперта авиации господина Джорджа Бакнера, который был принят Судьей, несмотря на многочисленные возражения Прокуратуры.

На суде над пятерыми кубинскими соотечественниками, в настоящее время - политических заключенных в Соединенных Штатах, эксперт авиации, Джордж Бакнер, охарактеризовал как военные самолеты «Братьев по спасению» и заявил, что регулирование Международной Организации Гражданской Авиации (OACI) не применяется для этого вида рейсов. В этом отношении он указал в своем заявлении Суду, что, с точки зрения Международного Права, перехватить бандитский самолет можно только тогда, когда он пересечет границы страны, и описал это как понятие «возможной конфронтации», приведя примеры самолетов, которые были сбиты в других странах мира при подобных обстоятельствах.

Эксперт засвидетельствовал, что самолеты нарушили территориальные кубинские границы, и что этот факт позволил кубинскому Правительству реализовать суверенное право защиты своего воздушного пространства. Кубинские меры были соразмеримы с опасностью и беспокойством правительства из-за постоянных нарушений их воздушного пространства, и потому оправданы. Кроме того, он подчеркнул, что, согласно его подсчетам, самолеты были сбиты на расстоянии 5 и 6 миль от кубинских берегов.

Этот специалист утверждал, что правительство США могло бы покончить с полемикой о месте сбивания самолетов, обнародовав информацию спутника, который покрывал зону в тот день. В дальнейшем он подчеркнул, что, если до настоящего момента этого не сделали – значит, это их не очень интересовало, или было не выгодно.

Прочие вмешательства прокуратуры против свидетелей защиты

Несмотря на вмешательства Прокуратуры, 16 апреля дал показания также генерал в отставке Чарльз Вильхельм, недооценивший возможности проникновения в учреждения Южного Коммандования. Это показание было оценено прессой Майями как «крепкий удар по работе Прокуратуры».

Немного иначе для некоторых специальных свидетелей Защиты также создавались препятствия.

18 апреля были показаны видеозаписи свидетельских показаний троих свидетелей Института Гражданской Аэронавтики Кубы, но с записью были проблемы, и их пришлось зачитывать, что некоторым образом лимитировало его пояснительный эффект перед Судом присяжных.

В случае с обвиняемым Герардо Эрнандесом, обвинение в конспирации с целью совершения убийства было предоставлено со странной задержкой, спустя несколько месяцев после формулировки Второго Обвинительного Акта.

В финальных моментах судебного процесса, когда шли дебаты между Защитой и Прокуратурой о окончательных пунктах, имела место даже очевидная дезинформация, в которой участвовала Прокуратура и сама судья Ленард.

В действительности, 9 и 10 мая начались дискуссии между Прокуратурой, Защитой и Судьей в отношении инструкций, которые каждая сторона предлагала дать Суду присяжных, статья за статьей.

Прокуратура подчеркнула, что никогда не собиралась обвинять Герардо Эрнандеса в убийстве первой степени, а только второй степени, что было отклонено Защитой с возражением, что это не так, поскольку с самого начала был использован термин «преднамеренности», который уже подразумевает классификацию убийства первой степени. Это восприняли как показатель слабости обвинения со стороны Прокуратуры, но также это оказалось маневром дезинформации, чтобы смягчить аргументы Защиты.

Уже когда Прокуратура начала свои последние допросы, были замечены новые нарушения: опять же, заявления с категоричными и заключительными доказательствами пренебрегаются или не учитываются в финальном монтаже обвинений.

Это произошло со свидетелем, допрошенным Прокуратурой 11 мая, который представился как пилот сторожевого американского самолета, кто имел разрешение входить в кубинские территориальные воды в день сбивания самолетов и заявил, что видел два пятна масла в международных водах. Бывший директор DIA, Джеймс Клеппер, при встречном допросе Защитой признал, что шпионаж имеет место только, когда наносится вред национальной безопасности. От него добивались классифицированной информации, и он был вынужден признать перед адвокатами, что ни в одном из перехваченных сообщений не было указаний для обвиняемых на получение такого вида информации.

В конце концов, 23 мая Судья выдала Суду присяжных инструкции о различных обвинениях.

Выдвигая обвинения в конспирации с целью совершения убийства, прокуроры должны были доказать факт убийства первой степени, то есть, что БЫЛА преднамеренность – то, чего в действительности никогда не смогли сделать.

Понятие необходимости, включенное в содержание инструкций после легкого смягчения, как теория защиты, разработанная адвокатом, не имеет того же законного значения, как названные инструкции закона, которые относятся к статье или кодексу законов, хотя может быть использовано Присяжными заседателями, если они того желают.

4 июня Судья дала инструкции Суду присяжных с деталями, которые уточнялись, и началось их обсуждение, которое действительно было удивительным, даже запланированным и предопределенным.

Апелляционный суд Атланты 2 июня отклонил петицию, поданную Прокуратурой против упомянутых инструкций. Суд присяжных просил только ознакомиться с обвинительным актом и докладом о доказательствах обеих сторон.

Как мы уже указывали ранее, работа Суда присяжных была действительно шокирующей, под управлением господина Бучнера, выступающего как истинный служащий Прокуратуры.

Этот господин допустил оплошность, предоставив календарный план работы Суда присяжных в коротких сессиях, начиная со второй половины дня понедельника 4 июня, до пятницы 8 июня в 16:00 часов, и заверил, что в этот день, в этот час, будут прекращены дебаты, принято единодушное решение, и все будет закончено…

Так и произошло, на удивление любого человека, у кого есть хоть немного здравого смысла…